Год теней - Клэр Легран
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Игорь лениво моргал, устроившись у неё на коленях.
Долгое время я просто лежала, ошеломлённая пережитым.
– Простите, – мистер Уортингтон протянул к нам руку – тёмную, мерцающую, едва заметную полоску. – Простите.
– Это было как на американских горках, Омбралина? – спросила нонни. – Вы носились по воздуху?
Генри отвернулся от меня и сухо ответил:
– Да, нонни, носились по воздуху.
– Его якорь – кукла, – сказала я, потому что это было очевидно. – Нужно найти куклу Таби.
![](images/i_085.jpg)
Глава 40
Март
![](images/i_086.png)
Во время наших поисков мы не отпускали мистера Уортингтона от себя. Тени следовали за нами повсюду, каждый день, жадно клацая чёрными челюстями. По ночам сквозь сон я слышала стук когтей по крыше, тихие стоны, грохот на чердаке, где пол прогнил и не выдерживал даже ничтожного веса.
– Потолок упадёт! Una catastrofe![23] – объявила однажды нонни после ужина, пока я пыталась стирать пыль.
Маэстро сидел за кухонным столом, подперев голову рукой, и изучал партитуру Второй симфонии Малера.
– Не волнуйтесь, девочки. – Он улыбнулся нам. Глаза у него были красными и водянистыми. Интересно, спит ли он по ночам, слышит ли зловещий шорох. – В последнее время в здании появились новые звуки. Не волнуйтесь из-за них. Это шмыгают крысы. Я уже вызвал дератизатора.
Я подняла одну бровь:
– Крысы?
– Нет-нет! – Нонни покачала головой. – Это тени. Оливия рассказала мне: они приходят и забирают тебя! – Она продёрнула платок через пальцы.
Я стояла с тряпкой в руках и не могла понять, о чём подумал Маэстро. Казалось, даже тени, шныряющие по крыше, слышат стук моего сердца.
– Ну, не важно. – Маэстро вернулся к партитуре. – Вот это… – дрожащим пальцем он указал на ноты, – это всё изменит. Мы вернёмся домой. Она вернётся.
С кухни я удалилась как можно тише, а в коридоре побежала в сторону кассы и заперлась изнутри. Взяв трубку телефона, я почти уже набрала номер Генри – и остановилась.
Что я ему скажу? «Маэстро окончательно сбрендил. Он думает, что какая-то симфония может вернуть мне маму»?
Я повесила трубку и стала расхаживать по комнате, мистер Уортингтон летал у меня за плечами.
– Нет, ну это же сумасшествие! – Я пнула один из шкафов, и он издал удовлетворительный треск. – Как будто какая-то музыка, которую он исполнит, волшебным образом призовёт её назад. Может, она уже на другом конце света.
Мистер Уортингтон кивнул:
– На другом.
– Правильно. Ну так вот. Я больше не хочу думать об этом. Пусть утешается своими бредовыми иллюзиями – только бы дирижировал оркестром. – Я распахнула дверь, решительно вышла в вестибюль – и остановилась как вкопанная.
Вокруг мраморной колонны обвилась тень и посматривала на меня. Длинные когти процарапали в камне бороздки.
При виде этой приготовившейся к нападению твари внутри у меня всё закипело, и я бросилась на неё, вытянув вперёд руки и согнув пальцы.
– Убирайся! – крикнула я. – Вон отсюда!
У двери лежала стопка свежеотпечатанных программок, приготовленная для следующего концерта. Я схватила её и швырнула в тень. Та посеменила прочь, буклеты посыпались ей на спину, и мне показалось, что я услышала странный звук, словно стонал раненый пёс.
Когда она сбежала, я осталась одна посреди вестибюля. Меня трясло. Мистер Уортингтон порхал позади меня, бормоча, как молитву:
– На другом, на другом.
![](images/i_006.png)
Однажды я так устала от поисков куклы Таби, уроков, работы и изучения алгебры (последнее на самом деле оказалось довольно интересным занятием), что сразу после возвращения из «Счастливого уголка» заснула и пробудилась только в два часа ночи.
Мистер Уортингтон стоял на голове посередине комнаты. Ему нравилось спать в разных положениях.
Я сказала ему, что пойду попить воды, убедилась, что рядом с нонни он в безопасности, и в носках пошлёпала на кухню. Меня потянуло пройтись по тихим помещениям за сценой. Инструменты – рояль, арфа – молча стояли в бледном свете, струящемся через окна. Несколько музыкантов оставили на спинках стульев свои пиджаки. Казалось, всё было засыпано инеем.
Проходя мимо комнаты Маэстро, я заметила, что дверь приоткрыта и через щель в коридор падает тонкий луч света.
Я заглянула внутрь.
Маэстро спал на своей кровати, прямо на партитуре. Я на цыпочках подошла ближе и присмотрелась: Вторая симфония Малера, часть четвёртая, «Urlicht»[24]. Какая неожиданность. Маэстро повернулся на спину и захрапел.
«Фу. – Игорь вбежал в комнату и прыгнул на матрас. – Хорошо хоть слюни не пускает».
– Очень смешно.
И тут я заметила лежащую между Маэстро и стеной открытую пластмассовую коробку, а под щекой у Маэстро рассыпанные по кровати письма. Я узнала петлистый почерк: «Дражайший Отто…»
Странно, во сне Маэстро выглядел совершенно иначе: с открытым ртом он казался лет на пять старше. Он что, заснул, перечитывая эти письма?
Из-под его руки выглядывал треугольный обрывок бумаги – уголок газетной вырезки.
Я вытащила его. Жирные пальцы Маэстро смазали некоторые слова, но заметку я смогла прочитать без труда. Слов было немного, но достаточно:
Вэйверли Кара.
Вэйверли – девичья фамилия моей мамы. Пальцы у меня задрожали, и вырезка чуть не выпала из рук. Игорь сел и поставил передние лапы мне на запястье.
Я сделала глубокий вздох и продолжила читать:
Вэйверли Кара. Скончалась 15.02. Поминальная служба состоится 21.02 в 15:00 в баптистской церкви «Пайн Ридж» по адресу: Грандисон-роуд, 5144.
Я никак не могла осмыслить словосочетание «поминальная служба».
– Это же в нашем городе, – произнесла я вслух. – Она была здесь? Но…
И тут я увидела название газетного раздела – самое отвратительное, самое непростительное из известных мне слов: «Некрологи».
Мне не нужна была помощь Генри или Джоан, чтобы понять его смысл. Я знала его. Понимание медленно пришло ко мне, и внутри всё словно оборвалось.
Это означало, что мама умерла.
![](images/i_087.png)
Часть четвёртая
![](images/i_088.jpg)
Глава 41
![](images/i_089.png)
– Ничего не понимаю, – прошептала я.
Игорь тихо мяукнул. «Понимаешь. Думаю, ты всегда понимала это».
– Но…
Газетная вырезка, паря, как Тилли, любившая зигзагами спускаться из-под потолка, упала на пол. Газета была годичной давности, за прошлый февраль.
– Оливия, что случилось? – Маэстро проснулся, зевнул и потянулся ко мне.
– Не трогай меня! – Я стукнула его по рукам.
– Оливия, что случи… – Он заметил на полу некролог и